он соблюдал экономию в наградах тем, чье искусство служило лишь удовольствию. Известно, как безумно римляне увлекались игрой актеров, особенно пантомимов. Они не жалели ничего для их вознаграждения, и часто самые богатые разорялись, осыпая их щедрыми дарами. Александр любил зрелища и часто их посещал, но ценил увеселявших его лишь по заслугам. Он говорил, что их надо кормить, как хозяин кормит рабов, а не обогащать. Никогда он не дарил им золотой или серебряной посуды. Лишь скромную сумму деньгами могли они от него ожидать. Он даже отобрал у них драгоценные одежды, пожалованные Гелиогабалом.

Распространено мнение, что бережливость либо порождает, либо доказывает узость ума. Пример Александра опровергает этот предрассудок. Будучи столь экономным, как я описал, он был способен на возвышенные замыслы, и его правление основывалось на величайших принципах.

Он никогда не смотрел на должности как на чины для раздачи, но как на служение. Чтобы их получить, нужно было заслужить его уважение и уважение общества. Он даже считал, что те, кто избегает почестей, достойны их более всего, и что на места следует ставить людей, которые боятся должностей, а не домогаются их. Он высоко ценил обычай, уже тогда существовавший в христианской церкви, – публично объявлять имена тех, кто должен быть посвящен в сан, чтобы, если против них есть какие-либо обвинения, их можно было проверить. Александр подражал этому методу и заранее объявлял имена тех, кого намеревался назначить правителями провинций. Однако он не желал возбуждать против них зависть и злобу. Он требовал, чтобы обвинения были серьезными и доказанными, иначе доносчики наказывались за клевету.

Еще одним его принципом было то, что каждый должен знать свое дело. Поэтому на высшие должности он назначал лишь тех, кто мог исполнять их самостоятельно, не нуждаясь в руководстве, а только в помощи советников.

Правители провинций, избранные с такой тщательностью, не могли не пользоваться уважением. Сам император, как я уже отмечал, высоко их ценил. Никогда он не назначал преемника, не сказав уходящему: Республика благодарит вас – и не наградив его щедро, чтобы он мог жить согласно своему положению.

Александр не хотел, чтобы управление государственными делами обогащало тех, кому он их доверял, но и не считал, что оно должно быть для них обременительным. Испокон веков проконсулы и пропреторы содержались за счет республики. Август установил для этого определенную сумму. Александр предпочел снабжать их дом серебром, экипажами, прислугой – все в скромных размерах, с условием, что по возвращении они отдадут упряжных животных и рабов, а остальное оставят себе, если вели себя хорошо, или заплатят вчетверо, если их управление было небезупречным.

Тот же дух справедливости побудил его освободить их от обязанности содержать своих советников. Пескенний Нигер уже высказывал эту мысль. Александр воплотил ее, назначив жалование советникам проконсулов и пропреторов в провинциях.

Консулат сохранил от своего прежнего величия лишь пустой блеск и необходимость огромных расходов. Александр сократил расходы, без сомнения, для того, чтобы сделать эту должность доступной для заслуг, даже мало обеспеченных материально, – должность, которая всё ещё считалась вершиной почестей.

Его заботливое внимание распространялось на все части государства, и он издал очень много законов, подробности которых, к сожалению, нам мало известны. Однако мы знаем, что он не ограничился их принятием, но строго следил за их исполнением и сам их соблюдал – доказательство твёрдого и рассудительного ума. Мы также не можем сомневаться в их мудрости, учитывая зрелость, с которой они обсуждались перед тем, как он решался их утвердить. Они предлагались в совете из двадцати или даже пятидесяти сенаторов, сведущих в праве и знающих принципы управления. Им давали время на размышление, чтобы взвесить преимущества и недостатки. Затем они высказывали свои мнения, и записывались как сами мнения, так и доводы, на которых они основывались. Утверждённый указ становился результатом этих обсуждений.

Это всё, что мы можем сказать по этому вопросу, который должен был бы быть гораздо богаче. Лампридий приводит лишь несколько полицейских постановлений, едва заслуживающих упоминания. Александр учредил для четырнадцати кварталов города четырнадцать инспекторов, все консульского ранга, которые должны были составлять совет префекта Рима и судить вместе с ним все дела, поступавшие в его трибунал. Он распределил все ремёсла и профессии по различным корпорациям, назначив им синдиков и определённых судей. У него также была мысль различать сословия по качеству одежды. Его целью, без сомнения, было обуздать роскошь, которая стирает все различия между состояниями. Но Ульпиан и Павел, которым он сообщил свой план, указали на опасность мятежей, если в таком большом городе, как Рим, при малейшем намёке на ссору одежда каждого станет для других как сигнал к объединению; и император уступил их доводам. Сенека свидетельствует, что ранее в сенате предлагали отмечать различие между рабами и свободными по одежде, но мудрейшие сочли нецелесообразным слишком явно показывать рабам их численное превосходство над свободными.

Такой добродетельный государь, как Александр, не мог не чтить добродетель. Мы видели, как он защищал и вознаграждал её в живых; он также уважал её в тех, кого уже не было, и слава великих людей прошлых веков была ему дорога и ценна. Он собрал на площади Траяна статуи обожествлённых императоров и знаменитых римских полководцев, которые были разбросаны по разным кварталам города, и украсил их надписями, содержавшими описание их подвигов и похвалу их добродетелям. В своём дворце он устроил две капеллы, где хранились главные предметы его почитания, разделённые на два класса: одна – для добродетели, другая – для талантов. В первой он поместил хороших правителей, среди которых дал место Александру Македонскому, а также мудрецов, чьи учения стали благом для человечества: Авраама, Орфея, Аполлония Тианского и, наконец, Иисуса Христа – странное собрание, но показывающее, насколько этот государь был склонен почитать добродетель везде, где он её находил. Вторая капелла была посвящена героям военного дела и литературы: Ахиллу, Цицерону, Вергилию, которого он называл Платоном поэтов, и другим знаменитым именам. Каждый день он приносил жертвы в этих капеллах, и именно с этого религиозного акта начинался его день, остальную часть которого он делил между государственными делами и необходимым отдыхом.

Большую часть утра он проводил в работе с министрами, вставая даже до рассвета, если того требовали обстоятельства, и занимаясь этим несколько часов подряд без малейших признаков усталости или дурного настроения. Всегда спокойное выражение лица и неизменная ровность характера облегчали труд как для него самого, так и для других. Затем он уделял время чтению и физическим упражнениям – борьбе, бегу или игре в мяч; принимал ванну, редко обедал, обычно ограничиваясь молоком и хлебом для поддержания сил, а после полудня снова принимался за работу: слушал чтение писем, правил их собственноручно и подписывал. Человечность этого доброго государя проявлялась в том, что он позволял своим секретарям садиться, если они уставали стоять.

Только исполнив все эти обязанности, он принимал придворных. Часто он посещал зрелища, к которым имел определённую склонность. Во дворце у него было весьма невинное развлечение: он устроил большой птичник с разнообразными птицами – куропатками, фазанами, утками, павлинами, голубями. Это маленькое общество доставляло ему зрелище, которое его развлекало. Трудно представить, чтобы государь развлекался с меньшими затратами. Однако Александр не хотел, чтобы эти расходы ложились на казну: птенцов из его птичника продавали на рынке, чтобы покрывать затраты на их содержание.

Я уже говорил о скромности и умеренности его трапез, главной приправой к которым было чтение или беседа с учёными мужами, приглашёнными разделить с ним трапезу. Никогда он не допускал, чтобы во время ужина играли комедии, как это было в обычае у богатых римлян.